А я и не знал, что так можно. Кто-то из присутствующих говорит вице-губернатору — «А вот у нас теперь такие-то альманахи о культуре не публикуют, говорят денег нет, а ведь они нужны! Их же, пусть мало, но читают», «давайте сделаем премию… такую-то…, она очень нужна городу», «надо что-то делать с культурой для тех, кто моложе 35». Со всем согласен, со всем. Только не до конца понимаю, почему только бюджет должен платить за это, и кто должен решать, что оплачивать важнее. Мне проще, я придумал премию, насобирал денег, добавил своих — и провел мероприятие. Или вот придумал джазовый концерт, собираю средства, соберу — проведу, и даже вице-губернаторов приглашу и, конечно, министра культуры, не соберу — не проведу. Но просить денег у них не буду. Не потому что брезгую, а потому что у них мало, пусть сами решают, скрипку на них покупать или в прорву, типа музыкального театра отправлять. Их это работа.

Мне изначально не понятен «скандал» вокруг личности директора Музыкального театра Бориса Ротберга. Заслуженный, и заслуги его очевидны для общественности, и никто их не оспаривает. Но, ведь они были когда-то, и они пожизненные? То есть должность директора театра бессрочна? Можно делать все, что хочешь, как хочешь или не делать ничего, и при этому получать зарплату? Или все же зарплата когда-то должна превратится в пенсию? Которая как раз и платится за прошлые заслуги. Директор — это менеджер. Менеджер должен доказывать свою необходимость каждый день. Представьте себе директора торговой компании, который в 78 лет получает зарплату, несмотря на то, что последние двадцать лет его руководства приносят убытки. Такое возможно? Нет. Так почему в театре по-другому? Потому, что театр — это нечто возвышенное, это не про деньги? Так же, как и те самые «культурные альманахи», как те же газеты, которые дотируются из бюджета?

Директор — это менеджер. Менеджер должен доказывать свою необходимость каждый день

Все так. Театры — не лавки. Но вот говорят же — в театре «служат», не работают, а «служат», есть разница. И мне стало интересно, как менеджеру — Борис Ротберг тоже служит? Работает на износ, за три копейки, как те актеры. Весь остаток своих сил отдает на службу искусству? Нет подвоха в моих словах. Нет понимания в моей голове. Вот я коммерсант, я — не человек искусства, и я пишу бесплатно, много пишу, очень много, и вообще у меня проект какой-то социальный. Но я понимаю, как и откуда я буду зарабатывать. А если вдруг я ошибаюсь, что маловероятно, то я просто закрою все и буду заниматься чем-то другим. Театр может и должен зарабатывать деньги. Театр должен дотироваться государством. Дотации должны регламентироваться. И менеджер, предприятию которого дают деньги, обязан следовать этому регламенту, обязан выполнять требования, которые ему предъявляют. Вопрос не в том уволить или нет, а справляется он или нет. Судя по тому, что происходит внутри и снаружи Музыкального театра — не справляется. И сколько бы лет не было менеджеру, и какие бы заслуги у него не были в далеком прошлом, нужно менять именно его. Начинать изменения с него.

Что я увидел вчера на встрече, и, наверняка, это же увидели и мои коллеги (те, кто не спал). И Компанейщков и Трофимов открыты к диалогу, они искренне в своем желании изменить ситуацию, улучшить ее. И они боятся ошибиться, и именно поэтому спрашивают совета. Не включают административные ресурсы, не засылают проверки и правоохранительные органы, хотя, опыт мне подсказывает, что не может быть все чисто, даже если чисто. Не хотят по-плохому. И в этом я с ними не согласен, я считаю, что нужно и проверять и, если выявлено, наказывать. Не служит звание заслуженный, или народный щитом от всего. И вспоминая ситуацию с Кириллом Серебренниковым, я на стороне Владимира Меньшова, который не понимает, почему к творческим людям должно быть другое отношение закона.

Театр

Уверен, с ситуацией с Музыкальным театром разберутся без меня. Меня расстраивает лишь одно: я вижу желание и Компанейщикова, и Трофимова, и некоторых других (их немного) высокопоставленных чиновников изменить жизнь в этом городе, сделать ее лучше. И я верю в их искренность, и я очень хочу, чтобы у них все получилось, и надеюсь, что получится. Но я не могу откликнутся на их призыв — «давайте работать вместе». Я даже вчера уехал не дослушав, потому, что в отличии от театра, я должен зарабатывать деньги. И если мне не приносят деньги зрители, читатели, в моем случае, значит, я должен найти тех, кто мне заплатит.

У нас вообще странный город. Нет изменений — плохо. Есть изменения — медленно. Сделайте быстро — а при чем тут мы? Вы не голосуете, потому что не верите, не хотите поверить. Вы молчите, потому, что вам лень или вы боитесь. Вы не хотите платить деньги друг другу за работу, потому что жалко. Жадность — порождает бедность. Лень и отсутствие веры порождает безысходность. Изменения начинаются с себя. Я поменялся, я стал другим, когда вернулся в Омск, и вокруг меня собираются другие люди, но пока нас слишком мало. И только поэтому все медленнее, чем должно быть.

Поделиться: