Еще месяц назад я вообще не знал, кто такой Слуцкий. И не знал бы дальше, если бы не наш вариант харассамента. Такой же корявый, как и «произведения» отечественного автопрома, ну ничего копировать не умеем, ни технологии производства качественных утюгов, ни технологии борьбы с домогательствами.

Такой шквал обвинений против депутата – что это? С точки зрения «политической элиты» это происки империалистов. Подумайте, а зачем это им? Кто такой Слуцкий? Хранитель особых государственных секретов? Возможно у него доступ к ядерному чемоданчику? Нет, нет, и нет. Уверен его не знало большинство нашего населения. И откровенно говоря не хотело бы знать.

Так что это?

Я скажу, как думаю, для Слуцкого и людей подобного ему, отпустить «сальную» шутку, и даже нахамить в отношение журналистов – в порядке вещей. Потому что мы для них – обслуга, халдеи, пыль.

А мы и есть обслуга, служим только мы не депутатам и чиновникам, а читателям. Так по крайней мере должно быть. Так верю я. Вот он, Слуцкий и отпускает шуточки налево и направо, кто-то их записывает на диктофон, и все. Просто слишком давно он у власти, расслабился.

Вот эта всеобщая расслабленность, безнаказанность рождает вседозволенность. Не только в отношении депутатов Думы, в отношении многих депутатов и чиновников. Не всех, но многих. Обратите внимание как абсолютно все депутаты, всех фракций кинулись защищать Слуцкого. И это не большая любовь, это клановость, это «рука руку моет».

Забыли вторую часть пословицы про «обе грязные». Грязные и руки, и мысли, и поступки. И мне страшнее видеть женщину депутата, которая была «в триста раз красивее», чем Слуцкого. Мне вообще все больше становится противно смотреть на них. И смотреть, и слушать.

Наша политическая элита — это какой-то паноптикум, кунсткамера. С той только разницей что они принимают законы. Законы, по которым вынуждены потом жить мы.

Из всех только один чиновник высокого ранга посмела высказаться, это Мария Захарова. Она не обвиняла Слуцкого, она просто сказала, что он пытался вести себя недопустимо по отношению к ней.

Но лично мне этого достаточно, чтобы оценить смелость Марии Захаровой, мне кажется, что все всё поняли. А остальные? А остальные строчат «черные списки» журналистов, которым теперь нельзя в Думу. Остальные думают, что выборы еще не скоро и журналисты, и избиратели им еще не скоро понадобятся. А может быть они что-то знают, может быть в недрах думы уже зреет пакет законов. Которые будут запрещать журналистам «не так одеваться», «не так выглядеть», «не то спрашивать», да вообще говорить. У Яровой большой опыт в подготовке законов, вот ей и поручат.

И что дальше?

А дальше все так же, Слуцкий начнет реже шутить, но не станет от этого более эффективно работать. Остальные депутаты будут удовлетворены тем, что не дали «своего» в обиду. Просто они забыли, что свои для них – избиратели, народ. А может и не помнили никогда. А журналисты будут продолжать писать, то что устраивает власть или молчать, или стоять одиночными пикетами, пока и их не запретят.

Так вот пока не запретили, я хочу присоединиться к бойкоту журналистов в отношении депутата Слуцкого. Слабая поддержка, я не писал о нем и до этого, но чем могу. Но мне просто интересно, вновь избранный президент он не видит, что происходит или не придает этому значения? Все эти люди, которые у власти они не понимают, что теперь другое время, что скрыть правду практически невозможно, ее можно исказить, изменить, но скрыть полностью невозможно. И не будет этих журналистов с диктофонами, придут другие.

Выход один. Железный занавес. Тотальный заперт свободы слова. Диктатура. Вот о чем меня заставил задуматься эпизод с одним распущенным депутатом. Надеюсь, что это весенняя паранойя.

Иллюстрация: Артём Шефер

Читайте материалы по теме:

Бойкот Слуцкому

Госдума внесла в «черный список» бойкотирующих журналистов

«Чуть – чуть – не считается». Пикеты у Госдумы против харассамента

Как харассмент рушит карьеры

Поделиться: