Я не болельщик теперь. Я болела до тех пор, пока у меня муж играл. Мужа не стало, и я практически перестала ходить на хоккей, просто физически времени у меня сейчас не хватает. У меня две дочери и обе спортсменки, плюс есть бизнес, который Саша еще начинал – его тоже без внимания не оставишь. Тема дворового хоккея очень захлестывает, там тоже много проблем, и совместить все это с домом и бытом для меня проблематично.
Я являюсь президентом фонда и наполняю его. Первые средства в фонд попали от матча памяти, и еще мы выиграли грант на двести тысяч. Сейчас же практически все наполнение фонда идет за счет собственного бизнеса. Но для меня это принципиально важно. Изначально я хотела, чтобы не забывали моего мужа. А потом уже все перешло в другую стезю. Я, может, иногда и рада бы бросить все, но никто другой не станет делать этого. Когда ребята, лично знавшие Сашу, передали мне некоторую сумму денег, я не считала возможным и правильным потратить эти деньги на себя. Мне нужно было отдать эти деньги в люди, чтобы они принесли какую‑то пользу.
А там уже закрутилось все, остановиться уже сложно. На протяжении первого года, после того как мужа не стало, это было больной темой для меня, меня практически не было. Если бы не Сашины друзья, которые нагрузили меня, сподвигли на создание фонда, было бы еще сложнее. Николай Васильевич Кузнецов тоже поддерживает меня постоянно, направляет. Правда он не мыслит мелкими масштабами, как я. Дворовым хоккеем занимаюсь с 2012 года.
Но начиналось все не как дворовый хоккей, начиналось все с вратарской школы. Когда организовали фонд, начали двигаться во вратарском направлении, потому что Саша был вратарем. Его обижало преклонение перед иностранными легионерами. Ему нравилось работать с детьми. Первое, что сделали, это провели сборы для наших местных вратарей. Помог нам очень Сергей Хромцов, он сам непосредственно и организовал эти сборы, договорился со всеми, пригласил тренеров, позвал мальчишек. Сейчас в сборах он тоже принимает участие, всегда отслеживает, осматривает. Уже стали приглашать мальчишек из других городов. Активно к нам приезжает Новосибирск, Барнаул, Бердск, Томск был на сборах.
Почему дворовый хоккей? Да потому что он почти умер, его практически нет, и потому что это дети. Дети в возрасте до 16 лет. У меня одной дочери 14 лет, другой 11. И я прекрасно вижу, чем они занимаются. Вытащить детей на улицу это проблема, даже для того, чтобы они просто погуляли, буквально на пинках делать это приходится. Дети сейчас все дома, хорошо, если у родителей есть возможность, и они пристроены где‑то в спорте. А хочется, чтобы у нас во дворах жизнь бурлила.
Может, это так мои воспоминания из детства влияют на меня. Я помню, что во дворе у нас стояла коробка хоккейная, вечером мужики играли, днем дети играли, в обеденное время мы с уроков убегали туда на коньках кататься. Сейчас этого нет и становится очень грустно. Когда ребенок у меня занимался баскетболом, то во дворе и поиграть не с кем было. Тишина.
Идти в этом направлении очень сложно. У детей, которые занимаются в «Авангарде», есть крытый лед, есть нормальная тренерская база. Мы пытались крытый лед взять, но он у нас в Омске в дефиците просто катастрофическом. Что в СКК, что в Арене, невозможно составить нормальный график, он постоянно двигается, меняется. И, честно говоря, дорого очень. В настоящее время все, что получилось сделать – это зарезервировать 2 часа в неделю – час для вратарской школы и час для мальчишек, которые более-менее стоят на коньках, и будут играть на «Золотой шайбе» и наших соревнованиях.
«Золотая шайба» никуда не пропадала, она была и есть. Но иногда она проводится формально, а иногда так, как должно быть. Сейчас в Омске команд хоккейных очень мало стало. Если раньше в каждой возрастной группе было хотя бы несколько команд обутых и одетых, которые могли играть в «Золотую шайбу», то сейчас в возрастных категориях у нас по 1‑2 команды в лучшем случае, потому что в некоторых возрастах их просто нет. С прошлого года мы начали собирать мальчишек во дворах и организовывать для них соревнования. Но так как они не одеты, у них нет защиты, они играли с мячом, а не с шайбой, чтобы было меньше травм. И то у нас однажды получилось так, что на соревнованиях у нас играли ребята из разных возрастных групп. Одна команда была в возрасте 11 лет, другой было по четырнадцать. А ведь у детей три года разницы играют очень большую роль. В одиннадцать еще дети, а в четырнадцать уже мужики.
Денег просить у кого‑то сейчас глупо: и у бизнеса, и у чиновников. Сколько раз сталкивалась с тем, что приходишь просить, а в итоге мы сами им помогали и тратили и свои деньги, и свое время. Радует, что получили грантовую поддержку. Будем подавать проекты еще и еще. Нас заметили и начали выделять тренерские ставки, но сейчас мы сталкиваемся с другой проблемой – клубы по месту жительства начинают закрываться. Но это не панацея: зарплата педагога-организатора пять-десять тысяч, за которые он должен работать полную рабочую неделю. И каким бы он ни был идейным и фанатичным – проработает на этой должности пару месяцев и уйдет, и будет зарабатывать нормальные деньги.
Государство не создает возможности этим клубам жить и работать. А на что им жить? Вот эта ситуация даже на уровне Омска не решается.
